Лариса Гузеева: «Странно говорить о любви после 20 лет брака»

Сегодня актриса Лариса Гузеева более известна не ролями в кино, а как ведущая шоу "Давай поженимся!". Многие зрители смотрят передачу только ради Гузеевой. И это неудивительно! Остроумие, богатый жизненный опыт, умение говорить все, что на уме, сделали ее народной любимицей, а ее высказывания разобрали на цитаты.

Сегодня актриса Лариса Гузеева более известна не ролями в кино, а как ведущая шоу "Давай поженимся!". Многие зрители смотрят передачу только ради Гузеевой. И это неудивительно! Остроумие, богатый жизненный опыт, умение говорить все, что на уме, сделали ее народной любимицей, а ее высказывания разобрали на цитаты.

– Вы любите говорить, что ведущая в «Давай поженимся!» – это всего лишь одна из ваших ролей. За восемь лет в эфире сроднились с этой героиней?

– Разумеется, нет. Мой мастер Владимир Викторович Петров говорил: «Если ты играешь собаку, а после спектакля продолжаешь лаять, тебе нужно в Скворцова-Степанова (психиатрическая больница. – Прим. «Антенны»)». Представляете, если бы я вышла со съемок и начала всех учить: «Ты с этим живи, ты – с тем». Смешно. Я расстаюсь с любым образом по щелчку. «Так играла, так играла, чуть с кровати не упала» и «Ах, оставьте меня, мама в роли» – это не про меня. Такое бывает лишь по глупости и по молодости.

– В шоу у вас периодически возникают споры с Розой Сябитовой. Ваш антагонизм на экране – всего лишь прием? Или и в жизни ваши взгляды на многое сильно различаются?

– А мы не общаемся вне эфира. И не потому, что враги. Мы встретились уже взрослыми тетями, у каждой своя история за плечами, свои взгляды. И идем разными курсами с собственными заботами, хлопотами, семьями. Хотя в паузах между съемками, конечно, общаемся, спрашиваем друг друга: «Как дела? Как дети?» Так же и с Василисой Володиной.

– Астрологам передачи удалось заставить вас поверить в гороскопы? Ведь по натуре, мне кажется, вы скептик.

– Я и так в гороскопы верила. Миллионы людей, которые им доверяют, не могут быть дебилами. Но ни Василиса, ни Тамара Глоба не составляли мне индивидуальных прогнозов. Этого не хочу.

– У вас не возникало желания организовать свои тренинги по семейным отношениям?

– Вы даже представить не можете, сколько предложений поступает по этому поводу. От издания книги с советами до производства печенья «Давай поженимся!». Даже свадебное агентство предлагали открыть. Про модные нынче тренинги вообще молчу. Регулярно зовут провести выездную церемонию бракосочетания. Но это не моя профессия. Роза – сваха, у нее есть агентство. Это ее работа, ее хлеб. В моем же дипломе написано: «Актриса театра и кино».

– И как на данный момент обстоят ваши взаимоотношения с кинематографом? За последние пять лет ваша фильмография ведь не сильно пополнилась. Почему?

– Этот вопрос мне постоянно задает мама. Я ей отвечаю: «Если бы меня пригласили Андрей Звягинцев или Андрон Кончаловский, побежала бы. Согласилась бы, не читая сценарий». Мне же ежемесячно предлагают сыграть маму в каком-нибудь сериале. А я не хочу. Зачем? У меня уже есть один сериал под названием «Давай поженимся!», где я – хозяйка. Ни разу редакторы, продюсеры канала не приходили и не отчитывали меня, не указывали, как и что я должна делать. Зачем мне идти в сериал, который мою биографию никак не раскрасит?

– И никакие финансовые сложности, кризис не заставят вас опустить планку при выборе фильма или спектакля?

– Никогда нельзя зарекаться ни от чего. Было время, когда я согласилась бы на любую роль, не привередничая. А кто-то из актеров резал колбасу в супермаркете, чтобы выжить. Поэтому я сейчас тоже не буду выделываться и всех снимающихся в сериалах называть ничтожествами, а себя выставлять крутой, козырной. Просто у меня есть работа – шоу «Давай поженимся!», спектаклей куча. И я рада, что многие мои товарищи работают по профессии, играя в сериалах. К тому же сейчас они качественнее, нежели в 90-х, 2000-х.

– Если говорить о кино, вам трудно подчиняться на площадке? Или вы выстраиваете отношения с режиссерами на равных?

– Я застала кино в постсоветский период, когда режиссер на площадке был царь и бог. И от этого самодурства я настрадалась в свое время. Не буду никаких легенд сочинять. Многие вели себя гнусно, отвратительно. Днем ты играешь невинную девушку, а ночью в твой гостиничный номер ломится пьяный режиссер, выбивает дверь ногой и угрожает: если ты ему откажешь, то завтра вылетишь со съемок первым же рейсом… Тогда была какая-то невероятная зависимость. Боялись не понравиться жене режиссера, его дочери, прочим членам семьи, не пройти их «худсовет». Те унижения, которые мы испытывали, многим современным артистам и в страшном сне не приснятся. Актрисы моего поколения могут сказать, что такого не было. Не верьте им, было. Хотя я поступила в институт без блата и роли получала не через постель. Может, поэтому у меня и фильмография такая. Будь чуть посговорчивее, глядишь, и моя киноистория сложилась бы иначе. Как говорил один режиссер: «Ласковый теленок двух маток сосет». Сегодня никто не может указать, что мне делать. Более того, никто не может даже пофантазировать на эту тему. Но я, в свою очередь, вела и веду cебя на площадке очень прилично. Я понимаю, что есть руководство, есть подчиненные. Есть режиссеры, есть актрисы. И если тебе не нравится, если ты в бесконечном споре с режиссером, не иди к нему. А постоянно хвастаться тем, что ты все съемки боролась, что переписала роль под себя... Такого не хочу. У режиссера Игоря Апасяна, царство ему небесное, я сыграла, пожалуй, лучшие роли в «Маросейке, 12» (серия «Бабье лето») и в «Граффити». Он был моим другом, любил меня, понимал, чувствовал. Сейчас такого нет. Да и режиссеры стали зависимы от продюсеров, которые диктуют, кого и как надо снимать, кого нужно подрезать.

– Если бы у вас была возможность вернуться в юность, стали бы, учитывая накопленный опыт, что-то менять?

– Конечно! Это было самое дурацкое время в моей жизни. Часто сетую: на кой ляд я так тогда жила? Столько всего хотелось бы изменить, стольких ошибок избежать. Сегодня стараюсь уберечь от этого молодых двоюродных сестер, племянниц, сына, дочь. Количество оплошностей, которые должны совершить мои дети, чтобы набраться ума, четко ограничено. Они на коротком поводке. Я им иногда разрешаю идти не туда, но заходить в какие-то двери, в которые сама в молодости ломилась по своему скудоумию и из-за отсутствия мамы рядом, для них недопустимо.

– Что это за двери?

– Во-первых, алкоголь. Хоть все и начинается с одной рюмочки, не у всех есть сила воли, чтобы остановиться. К тому же я по характеру такая, мне нужны простор и размах во всем. Все делаю чрезмерно: ем, люблю до смерти, ненавижу так, что всем плохо становится. И дети мои такие же, не мелочатся в чувствах. Во-вторых, не нужно постоянно искать дружбы, компании, кучковаться. Это нас еще со студенческих времен приучали: «Один за всех и все за одного», «По одному мы – веточки, а вместе нас не сломать», «Возьмемся за руки, друзья, чтобы не пропасть поодиночке». Так вот я пропала как раз в компании. Была бы одиночкой – сохранила бы себя. И детям это внушаю. Одному находиться неплохо, есть чем заняться. Мне этого никто не объяснил. Я бежала, всех любила, обнимала. Да и сейчас такая же дура. В-третьих, читать надо больше, языки учить. Вот чего мне сейчас не хватает – образования. Надо было в молодости идти на любые возможные курсы. К сожалению, это понимание пришло лишь с годами.

– А дочь внемлет вашим советам?

– Всегда думала, что нет. А тут проходила мимо комнаты и случайно подслушала ее разговор с подругой по телефону. Леля ссылалась на меня, цитировала. Не то чтобы «а вот моя мама сказала…». Просто озвучивала некоторые мои мысли. Конечно, дочь прочитает это интервью и начнет вредничать. Скажет: «Бе, такого не было». Но это правда.

– То олимпийское спокойствие, с которым вы отнеслись к экспериментам Ольги с собственной внешностью, тяжело вам далось?

– Нисколько. Представьте, моя дочь рассматривает мамины фотографии в молодости, на которых я лысая, с черными губами, с одним накрашенным глазом, разными серьгами в ушах и в свитере вместо платья. А я ей в это время говорю: «Русая коса, вьются волоса, сарафан – что может быть для тебя лучше?» И что она ответит? «Мам, ты рухнула, что ли?» Недавно она так накрасилась перед свиданием, что меня в юности превзошла. А я ей: «Лёль, клево!» Да лучше пусть в 16 лет это делает. Ко мне на программу тети в 45 приходят в таком гриме. Вот это страшно! А в ее возрасте нормально. Дочь все порывается сделать мне макияж для эфира. Говорю: «Да, можно, можно, сделаем как-нибудь».

– Ваш авторитет, заслуги, известная фамилия на Ольгу не давят?

– Нет, она же, как и Георгий (сын Ларисы. – Прим. «Антенны»), считает себя умнее меня. Они регулярно говорят мне об этом в лицо. У них-то комплексов нет, это у меня комплексы. Дети и вправду умнее, образованнее. У меня опыта больше, это верно, но так у них вся жизнь впереди.

– Ваши дети относят себя к категории «золотая молодежь»?

— Ну уж нет, этого не позволю. В данном вопросе я умная. Они окончили обычные школы, я ни разу за них не хлопотала. Репетиторы, пинки, лишение гаджетов. Никаких задариваний, баловства. И вот результат: один ребенок с 19 лет сам зарабатывает на жизнь, а сейчас водит нас по ресторанам и сует младшей сестре деньги на карманные расходы. Вторая самостоятельно в 16 лет сдала ЕГЭ.

– И какую профессию Ольга выбрала?

– Искусствовед. Она музейная девочка. Любит произведения искусства, прекрасно в них разбирается. Я к ее выбору отнеслась с пониманием, но предупредила, что образование получают для того, чтобы в будущем зарабатывать на хлеб, содержать в старости мамку с папкой. Поэтому советую ей сейчас подготовиться как можно лучше, побольше языков выучить, записаться на дополнительные курсы. Нужно много знать, чтобы добиться чего-то.

– Продолжательницей актерской династии вы ее не видели?

– Привела ее во ВГИК к тете Тамаре Акуловой и дяде Саше Михайлову. Дочь моментально заявила, что это ни разу не ее. Мы для нее петрушки малообразованные, она относится к актерам с иронией.

– Вас это не обижает?

– Как правда может обидеть? Мы и есть петрушки малообразованные. Значение нашей профессии сильно преувеличено. Все эти нимбы над головой... Просто мы все время на виду, вот и создается такое впечатление. А если разобраться, любой химик-технолог круче меня в миллион раз, он делает куда больше полезного для общества. Только не надо сейчас моим собратьям-актерам бросаться на меня и кричать о душе, о том, что мы делаем мир лучше. Я все прекрасно понимаю. Просто мы круто умеем обманывать и получаем за это больше денег, чем химик-технолог.

– Признайтесь, сына тяжело было отпускать из семьи?

– Что значит «тяжело»? Я его буквально выгоняла, говорила: «Собирай чемодан!» Сын встречается с девчонкой семь лет. Они хотят быть вместе и жить отдельно. Я что, должна была встать в позу: «Нет, ты недостойна моего ребенка! Я вложила в него жизнь, здоровье!» Зачем это? Отпустила на раз. И теперь с радостью жду их по воскресеньям в гости. Да и то, когда приезжают, все время смотрю на часы, прошу не задерживаться. Поели – домой. Я же тоже хочу отдохнуть. Родила его для себя, для счастья, потетешкалась до совершеннолетия, а сейчас только со стороны наблюдаю. И это нормально, так должно быть. Дочка, когда ругаемся, пишет мне SMS: «Да-да, я помню. 18 лет, а дальше…» – и смайлик в виде самолета.

– Обратил внимание, что вы стали активным пользователем соцсетей. Зарегистрировались для контроля над детьми?

– Нет, просто из-за любопытства. На «Фейсбуке» я всего месяц, но приятно удивлена. Подписана на таких умных, ироничных женщин. Какой у них слог, какое мышление, взгляд! Хочу с ними лично познакомиться, подружиться. И нашего креативного продюсера свести с некоторыми из них. А за немыслимым количеством лайков и подписчиков я не гоняюсь.

– Как относитесь к комментариям в сети? Подчас они бывают нелицеприятными, даже хамскими…

– Что же я, такая успешная и счастливая, буду реагировать на сирых и убогих? У меня есть прекрасный муж, дети, подружки. Было бы странно, если бы еще и эти два с половиной моральных калеки меня любили. В основном-то говорят, как меня обожают, благодарят. Хотя вот недавно одна чокнутая написала: «Ненавижу лимиту». И что? Глаза мне открыла? Я на каждой программе говорю, что я – лимита, приехала из Оренбургской области. Но при этом моя мама – умница, красавица, заслуженный учитель Советского Союза, про нее фильм снимали, когда никакого «Жестокого романса» и в помине не было. Брат – биатлонист, заслуженный тренер. Я горжусь, что родом из провинции.

– Довольно часто от пар, долгое время живущих в браке, можно услышать, что любовь живет лишь первые несколько лет, а затем перерастает в привычку, служение друг другу... Насколько справедливо данное суждение в вашем случае?

– Хочется ответить фразой из фильма «Любовь и голуби»: «Кака така любовь?!» Мне кажется, несколько странно и высокопарно говорить про любовь спустя 20 лет совместной жизни. Мне просто круто с Игорем (Игорь Бухаров, супруг актрисы. – Прим. «Антенны»). Он талантливый, умный, эрудированный. Бегу к нему, чтобы вместе посмотреть фильм, обсудить его. О какой любви мы говорим? О сексе? Это первые три года ты как машинка «Зингер», а потом все пунктирно.

– А романтика в отношениях важна?

– Понятия не имею. Я абсолютно неромантичный человек. Ни разу. Понимаете, я же артистка, и все эти балконолазания, цветыдарения, стихипосвящения и серенадопения прошла в молодости. Меня на этой мякине не проведешь. Думаю, если я встречу Игоря с работы в красном платье и с бутылкой шампанского в руке, он офигеет. Да и мне не нужны эти сюрпризы.

– А конфликты, небольшие ссоры необходимы для поддержания тонуса в отношениях?

— Это как? Вот я думаю: «Что-то мы больно хорошо живем, замучу-ка скандальчик». Есть бабы склочные, которые надо, не надо – устраивают истерики. Так таких надо поганой метлой проучить, чтобы неповадно было. Я специально этим не занимаюсь. Не люблю ругаться, воспитывать, строить не по делу. Самоутверждаться за счет подчиненных, официантов, водителей. И презираю людей, которые это делают, всеми фибрами души. Я не люблю конфликтов, склок, выяснений отношений. Просто предупреждаю один раз, что так со мной общаться не надо. Если не понимают, ухожу не задумываясь. Покинула из-за этого три наиуспешнейших проекта, продюсеры потом локти кусали, приезжали домой ко мне, уговаривали вернуться. То же и в личной жизни. Это же мой четвертый брак. Ни к кому из предыдущих мужей не возвращалась, решила уйти – и все.

– Если в ссоре виноваты вы, вам легко сказать «извини»?

– Да, могу признать ошибку. Просто я очень быстрая, часто слова опережают мысли. Это мой грешок. Могу обидеть очень сильно, сделать больно. И тогда пишу эсэмэски, звоню, валяюсь в ногах, прошу прощения. В общем, я делаю все, чтобы меня извинили.

Only registered visitors can leave comments. Please login or register
Source: Woman's day